Капитан покосился вправо и обозрел точеный профиль Маунг Кхина, золотистый на фоне хвойного цвета панели. Вид азиата, безмятежного, как храмовый истукан, успокаивал. Тип людей, к которому принадлежал Маунг, всегда вызывал у капитана симпатию. Ано носом чуял, что Кхин сделан из титана, что он не подведет, не выдаст, выдержит, что на него можно даже переложить часть собственной ответственности – высшая степень доверия.

Профессионал.

Мастер своего дела.

– Ориентировочно через полчаса мы должны принять сводку от группы «Шторм». – Голос первого звучал приглушенно. – Разрешите вызвать пилота О’Доннелла?

Карреру мысленно поморщился. Второй пилот, на горе втянувшийся в затяжной конфликт с морковкой вообще и сержантом Лэнгсоном в частности, добавил ему головной боли.

«Миллениум Фалкон» из набора игрушек ко второму римейку «Звездных войн».

Курам на смех.

– Нет необходимости, – как можно ровнее ответил Карреру. – Пилот О’Доннелл явится через пять минут.

Капитану не нравились пилотские суеверия. Человек довоенной закалки, он не разделял их, к тому же был религиозен в старом, уже почти смешном смысле этого слова. Он бы с удовольствием выбросил игрушку, которая болталась над капитанским экраном, – его, в сущности, личным пространством! – и только взгляд Маунг Маунг Кхина не дал ему в свое время это сделать. Потом Карреру сдался.

Приметы, амулеты, талисманы… капитан мог не любить Кхина, но в здравомыслии отказать ему не мог. Что там, узкоглазый был хладнокровен до полной отмороженности.

И он тоже верил в пластмассовую игрушку.

Карреру больше беспокоил кошмарный Лакки. От всего его взвода проблем было меньше, чем от одного психа-сержанта. Ано читывал истории о таких людях: они появляются из войны и в ней живут, опасные для врага, друга и себя самих… увы, старые байки не предлагали решений. Кроме единственного. Рано или поздно бешеные гибли.